Неточные совпадения
Первые два дня после отъезда жены Алексей Александрович принимал просителей,
правителя дел, ездил в комитет и выходил обедать в столовую, как и обыкновенно.
Целый вечер просидели мы все вместе дома, разговаривали о европейских новостях, о вчерашнем пожаре, о лагере осаждающих, о их неудачном покушении накануне сжечь город, об осажденных инсургентах, о
правителе шанхайского округа, Таутае Самква, который был в немилости у двора и которому обещано прощение, если он овладеет городом. В тот же вечер мы слышали пушечные выстрелы, которые повторялись очень часто: это перестрелка императорских войск с инсургентами, безвредная для последних и бесполезная для
первых.
Написав вчера главу, в которой сильно досталось некоторым чиновникам
первых двух классов за то, что они помешали ему, как он формулировал это, спасти Россию от погибели, в которую увлекали ее теперешние
правители, — в сущности же только за то, что они помешали ему получать больше, чем теперь, жалованья, он думал теперь о том, как для потомства всё это обстоятельство получит совершенно новое освещение.
— Ни-ни! — ответил Патап Максимыч. — Подъезжали было,
первая сестрица моя любезная, да он такого им пару задал, что у них чуть не отнялись языки. Нет, пришло, видно, время, что скитам больше не откупаться. Это ведь не исправник, не
правитель губернаторской канцелярии. Дело шло начистоту.
Во Франции произошел крупный переворот: Луи-Филипп [Луи-Филипп (1773—1850) — французский король (1830—1848).] бежал, Тюильри [Тюильри — королевский дворец в Париже, построенный в XVI веке.] был захвачен, и объявлена была республика; главным
правителем назначен был Ламартин [Ламартин Альфонс (1790—1869) — знаменитый французский поэт и политический деятель.]; вопрос рабочих выступил на
первый план.
Сверх того, во Франции, с 1848 года, практикуется всеобщая подача голосов, которая, по-видимому, должна бы непрестанно напоминать обывателям, во-первых, о том, что они живут в государстве, и, во-вторых, о том, что косвенно каждый из них участвует и в выборе
правителей страны, и в самом управлении ею.
Это был подвижный человек, лет сорока семи, среднего роста, с добродушно-хитрым татарским выражением лица. Уроженец Казани, он учился в тамошней гимназии и начал службу в канцелярии графа Панина в
первую турецкую войну, перешел потом к московскому главнокомандующему князю Долгорукову-Крымскому, который назначил его
правителем своей канцелярии и выхлопотал чин премьер-майора.
Правители думают насилием заставить людей жить доброй жизнью. А они
первые этим самым насилием показывают людям пример дурной жизни. Люди в грязи, и, вместо того чтобы самим выбраться из нее, учат людей, как им не загрязниться.
Первый, конечно, был уничтожен
правитель канцелярии, и на место его определен Экзархатов.
Начальника теперь присылают: миллион людей у него во власти и хотя бы мало-мальски дело понимать мог, так и за то бы бога благодарили, а то приедет, на первых-то порах тоже, словно степной конь, начнет лягаться да брыкаться: «Я-ста, говорит, справедливости ищу»; а смотришь, много через полгода, эту справедливость такой же наш брат, суконное рыло,
правитель канцелярии, оседлает, да и ездит…
И если теперь уже есть
правители, не решающиеся ничего предпринимать сами своей властью и старающиеся быть как можно более похожими не на монархов, а на самых простых смертных, и высказывающие готовность отказаться от своих прерогатив и стать
первыми гражданами своей республики; и если есть уже такие военные, которые понимают всё зло и грех войны и не желают стрелять ни в людей чужого, ни своего народа; и такие судьи и прокуроры, которые не хотят обвинять и приговаривать преступников; и такие духовные, которые отказываются от своей лжи; и такие мытари, которые стараются как можно меньше исполнять то, что они призваны делать; и такие богатые люди, которые отказываются от своих богатств, — то неизбежно сделается то же самое и с другими правительствами, другими военными, другими судейскими, духовными, мытарями и богачами.
Ведь организация эта будет действовать всё так же, в чьих бы руках она ни находилась: нынче власть эта, положим, в руках сносного
правителя, но завтра ее может захватить Бирон, Елизавета, Екатерина, Пугачев, Наполеон
первый, третий.
То польский, не дождавшись губернатора, водить начнут, то губернаторшу в мазурке в четвертую пару загонят (да еще с кем в паре? — с
правителем канцелярии!), а какая-нибудь земская гласная, сверкая атласными плечами, в
первой паре плывет.
Первым принес покаяние
правитель канцелярии Лаврецкий и увлек за собой чиновников особых поручений Райского и Веретьева.
Из сочинений философического содержания мне известны следующие: «О солнечных и лунных затмениях и о преимуществе
первых над последними»; «Что, ежели бы я жил на необитаемом острове и имел собеседником лишь
правителя канцелярии?» и, наконец, третье: «О неприметном для глаз течении времени».
В приемной я застал
правителя канцелярии и полициймейстера; оба стояли понуривши головы и размышляли.
Первый думал о том, как его сошлют на покой в губернское правление; второй даже и о ссылке не думал, а просто воочию видел себя съеденным.
К удивлению, генерал был как будто сконфужен моею фразой. Очевидно, она не входила в его расчеты. На прочих свидетелей этой сцены она подействовала различно.
Правитель канцелярии, казалось, понял меня и досадовал только на то, что не он
первый ее высказал. Но полициймейстер, как человек, по-видимому покончивший все расчеты с жизнью, дал делу совершенно иной оборот.
Законов никаких мы не имеем, потому что естественный довольно тверд в душах наших; природа же наша, старанием
правителей семейств, осталась еще в той первобытной чистоте, в какой развернулась в
первом человеке».
Николай Иванович. Я пришел сказать тебе одно, главное:
первое, что в таких делах хуже переделать, чем не доделать; и во-вторых, то, что в этом деле надо поступать, как сказано в Евангелии, не думать вперед: я так сделаю, я то скажу, «и когда поведут вас к
правителям, не думайте, что будете говорить, дух божий будет говорить в вас». То есть не тогда делать, когда рассудил, что так надо, а когда всем существом чувствуешь, что не можешь поступить иначе.
«Стадо идет по этому направлению потому, что впереди идущее животное ведет его, и совокупность воль всех остальных животных перенесена на этого
правителя стада». Так отвечает
первый разряд историков, признающих безусловную передачу власти.